В неспокойное время осени, в день Юрьева, старую Глафиру неожиданно вывели из привычного укрытия. Она почувствовала неладное, когда на вечерней тьме ей указали путь за ворота имения.
— Куда мне идти? — испугалась Глафира, понимая, что за стенами её привычной жизни бушует грозный северный ветер, смешивающий ледяной снег с знойными слезами.
— Не знаю, — отозвались ей нехитрые слова. — Спаси Христос!
С горечью и в непригодной обуви, с маленьким свёртком в руках, она покинула родные стены, закрыв за собой ворота, которые тут же захлопнулись. Над их высотой крутили лопасти ветряков, служащих новым хозяевам.
Глафира не хотела покидать знакомое место. Глаза её наполнились слезами, а на губах остался солоноватый вкус потерь. Её выгнали не впервые: несколько дней назад на мороз уволили несколько слуг, не угодивших новой капризной барыне. После их замены пришли механические создания, умеющие обращаться с любым металлом, и на старую женщину не оставалось места.
Пробуждение стихий
Правда, причина, по которой её выгнали, была банальной — она кормила голодающих, те, кто терпел лишения в окрестных деревнях. Шестьдесят лет назад она тоже приходила в этот дом с хлебом, но теперь этот акт доброты стал причиной изгнания.
Всё чаще приходилось слышать о волках, выходящих из леса на околицу деревни, исчезали домашние животные и даже дети. У местных жителей не осталось оружия, и они лишь с тяжелыми сердцами могли защищать свои дома.
На обочине дороги Глафиру встретил кузнец Микула, только что тоже потерявший всё.
Обратный путь
— Куда теперь? — спросила Глафира, почувствовав в Микуле родственную душу.
„На село, там много наших остались,“ — заключил он, предложив ей идти с ним. В старой избушке, среди обломков заброшенной церкви, мужики собирались, размышляя о будущем без своего прежнего хозяйского уклада.
Ничто не предвещало катастрофы, как вдруг посреди ночи над имением взвился язык пламени. Глафира не могла спать, и утром, в сером тумане, направилась обратно к развалинам.
Когда она подошла к имению, осталось лишь одно дыхание. Из трех ветряков лишь один сохранился. Глафира вдыхала запах дыма и горя, видя, как всё обрушилось. Она нашла маленький кусочек хлеба, который укрыла платком, и, полная надежды, вновь отправилась в трущобы.
К удивлению, из-под старой кровати она услышала знакомый голос, который пробудил в ней надежду, — это была Ася, дочь прежней барыни. Вместе они вспомнили старое, несмотря на новые трудности жизни, сообщает источник.
