– Почему ты вечно путаешься у меня под ногами, – спросил Иегова Люцифера, задевая носком сухой песок.

– Потому что люди устали.

– Да, а ты тут со своей любовью… – сказал Иегова. – Думаешь, мне легко? Помнишь ту историю, когда я мужчину и женщину создал едиными?

– Было дело, – хмуро ответил Люцифер.

– И помнишь, чем всё это закончилось?

– Но им же было хорошо вместе, – ответил Люцифер.

– Чересчур, – резко сказал Иегова. – Потом они забыли о Нас, обо всём на свете. Возомнили себя Богами!

– Это не даёт Тебе права причинять им боль, – возмутился Люцифер.

– Ну и жарень, – сказал Иегова и сел на раскаленный песок пустыни Руб-эль-Хали. – Долго нам ещё идти?

– Вон, до того бархана, – ответил Люцифер и показал пальцем куда-то в даль.

– А за барханом что?

– Не знаю.

– Да ну, тебя… – сказал Иегова, и словно от скуки стал пересыпать раскаленный песок из руки в руку. Посмотрел, прищуриваясь на Солнце и сказал:

– Ну и палит… Ты же знаешь, я люблю стужу, ветра и морозы. Почему ты меня в эту пу́стынь позвал?

– Чтобы силы были на равных. Слышишь, умоляю тебя, пожалуйста, не мучай людей, не причиняй им боль!

Иегова неспешно встал, отряхнул баскетбольные шорты Jordan и кеды Convers от песка, взял Люцифера крепко двумя руками за атласный белый пиджак и встряхнул.

– Смотри мне в глаза.

Оба смотрели друг другу в глаза смело и дерзко. Люцифер впервые увидел удивительно прекрасные глаза Иеговы зелёного цвета. Иегова увидел небесно-голубого цвета глаза Люцифера. Страсти несколько поутихли…

– Я только хочу, чтобы люди любили друг друга вечно, – сказал Люцифер, и добавил, – без боли.

– Без боли, люди забывают про любовь, – отпустив хватку, сказал Иегова и разгладил ладонями белый пиджак. – Без боли – люди забываются и опять срастаются, – продолжил Иегова. – Моя идея осчастливить их, соединив навеки – провалилась.

– Но они страдают, пытаются найти друг друга, свою половинку, чувствуют себя несчастными, – перешёл на повышенный тон Люцифер.

– Да что ты привязался со своей любовью?! Что ты вообще в этом понимаешь? – разлетелось громом по всей пустыне.

Люцифер приблизился вплотную к Иегове так близко, что их носы прикоснулись. – Ты на меня голос не повышай, – спокойно из глубины сказал Люцифер.

– Ну и жарень… Градусов пятьдесят, не меньше, – сказал Иегова, снял баскетбольную кепку с вышитой на ней золотыми нитками DC, вынул из кармана шорт платок и вытер со лба пот. – Ну и жарень, хоть бы глоток воды…

Люцифер достал из нагрудного кармана серебряную флягу в кожаной оплетке и протянул её собеседнику.

– Ммммм… Холодная…

– Как ты любишь.

– Печёт, как в аду. А тебе самому не жарко, — спросил Иегова.

– Привычно.

– А, ну да…

Там, возле бархана, куда указывал Люцифер – появилось белое пятно. Оба оживленно задвигали бровями силясь всмотреться в даль и что-то рассмотреть. Пятно зигзагами приближалось к ним, оставляя позади себя облако золотистой пыли. Слегка сдрейфили, стушевались, прижались плечами Люцифер и Иегова – ожидали.

Парусное судно на больших колесах стремительно приближалось к ним.

– Диво дивное, чудо чудное, – прошептал Люцифер, и как бы невзначай начал прятаться за спину Иеговы.

Вздымая пыль, судно остановилось. Никто больше не шелохнулся. Ровно пять минут никто и ничто не двигалось, кроме паруса, на котором был нарисован раненый Амур – Бог Любви.

Вдруг, сверху на корабле, открылся люк. Из него вылез прыщеватый подросток, одетый в обноски. Люцифер вышел из «укрытия» выпячивая грудь вперед. Иегова, чуя подвох – сделал шаг назад.

– Ну, чё, путники – откуда и куда? – сплевывая дорожную пыль, спросил прыщавый с маленькими рожками на голове.

– Мы, это – туда, – сказал в замешательстве Люцифер, указывая онемевшим от чего-то пальцем в сторону бархана.

Прыщавый обернулся, посмотрел в сторону бархана, и сказал: – Да там нет ни хрена! Мы только оттуда.

Иегова и Люцифер молча переглянулись.

– Ты кто такой? Звать тебя как, – спросил настороженно Иегова.

– Любовь.

Оба от шока сели молча на песок.

– Да что с вами такое, – спросил прыщавый.

Никто не отвечал.

– С кем там бормочешь? – из глубины парусного корабля послышался чей-то голос.

– Да тут два мужика каких-то сидят на песке, – сказал весело прыщавый.

В корабле открылся ещё один люк, и взору предстала небесной красоты женское творение.

Оба на песке – ахнули.

– Ну, мальчики, чем занимаетесь, – спросила «творение».

– Дева прекрасная, величать то тебя как? – вставая спросил воодушевленно Люцифер.

– Боль.

Ветер постепенно усиливался, подымая колючую пыль. Паруса корабля начало трепать о мачты и реи. Колеса, поставленные на тормоз – дергало.

– О чём общаетесь, если не секрет, – спросила Боль.

– О том, что важнее для людей: любовь или боль, – обрывисто сказал Иегова и тоже встал.

Боль и Любовь переглянулись между собой. Боль спустилась в трюм, нашла подзорную трубу и карту. Снова появилась сверху, раздвинула трубу и посмотрела по сторонам, не проявляя уже никакого интереса к общению.

Вдруг откуда ни возьмись, упала замертво небольшая птица между кораблем Иеговой и Люцифером. Никто не шелохнулся, только Боль ловко спрыгнув с корабля, подошла к птице, взяла её между двумя ладонями и начала приговаривать полушепотом: – «Уходи болюшка, уходи, родимая; уходи на кочку, с кочки – на цветочек; с цветочка – на дерево; с дерева – на пенёчек; с пенька – на болото ­­­– там и утони».  Открыла ладони – птица вспорхнула, покружила немного над Нею и скрылась бесследно.

Через мгновение, Боль опять рассматривала с корабля в подзорную трубу пустынь.

– Хернёй вы занимаетесь, ребята, – сказал Любовь. – Пусть люди сами решают, что им чувствовать.

– Да ну их, – сказала Боль и дернула рычаг.

Парусный корабль на больших колесах, подхватывая озверевшим ветром, сорвался с места словно дикий волк с привязи.

Люцифер и Иегова, задумчиво опустив головы, разошлись в разные стороны без единого слова.

Автор: Андрей Букшук. 20 сентября 2019 года. Москва.